Рядом с Сенной площадью прячется между двумя старыми домами, пожалуй, самый короткий в городе переулок. Он соединяет Садовую улицу с набережной канала Грибоедова. Этот переулок и перекинутый через канал мост названы по имени купца, некогда владевшего находившимся поблизости кабаком, Кокушкиными.

За Кокушкиным мостом проходит Столярный переулок. Шестнадцать домов (девять по четной и семь по нечетной стороне) составляют его. Большинство домов построено в первой половине XIX столетия. Внешне здания не очень примечательные, в основном в четыре этажа, с балконами и скошенными углами, с темными подворотнями и, как близнецы-братья похожими друг на друга дворами-колодцами.

В начале XVIII века здесь была Переведенская слобода, в которой жили главным образом мастеровые, приписанные к Адмиралтейству. Частые пожары уничтожали деревянные постройки, и на погорелых местах возводили каменные дома. Так стал формироваться Столярный переулок. Три улицы, пересекавшие его, (Большая, Средняя и Малая Мещанские) своими названиями свидетельствовали о социальном составе населения, проживавшего здесь: ремесленники, мастеровые, бедные чиновники низших классов и мелкие торговцы, принадлежавшие к мещанскому сословию.

Переулок изобиловал питейными заведениями

Среди ремесленников и мастеровых было немало сапожников, жестянщиков и столяров. Переулок изобиловал питейными заведениями. Они были в каждом доме: кабаки, трактиры, рюмочные. А рядом дышало «брюхо Петербурга» — Сенная с ее знаменитым рынком. По булыжной мостовой Столярного и Мещанских тянулись к Спасу-на-Сенной (не сохранился) богомольцы. Тянулись мимо питейных и мелочных лавочек, мимо тенистых дворов, в колодцах которых стояла вода цвета ржавчины. От Екатерининского канала (его часто называли в прошлом канавой) веяло прохладой и запахом свежей рыбы, которую привозили на лодках для торговли.

Акционерное общество «Франц Марк и Ко»

Большая Мещанская (до 1873 года) ныне Казанская улица. Средняя Мещанская (до 1918 года) – Гражданская улица. Малая Мещанская (1882 года) ныне Казначейская улица.

В конце 1829 года в большом доме у Кокушкина моста, принадлежавшем в то время купцу и ростовщику И. Д. Зверкову, поселился никому еще не известный Н. В. Гоголь-Яновский. Живя в этом доме № 18/69 (он был тогда на два этажа ниже), Гоголь пытается устроиться на службу в департамент, пробует свои силы как чтец, но его преследуют неудачи. Наконец он принят в департамент на набережной Мойки, 66, на самую низшую чиновничью должность. Он должен главным образом переписывать бумаги. Жизнь Гоголя разделилась на две половины. Одна медленно тянулась в департаменте, где он натягивал на себя мундир Поприщина, вторая начиналась к вечеру в доме Зверкова. Гоголь брал перо, садился поближе к окну, чтобы не жечь свечи, и писал, вспоминая родную Васильевку в Малороссии.

Так создавались «Вечера на хуторе близ Диканьки». И первое впечатление от Петербурга у кузнеца Вакулы из «Ночи перед Рождеством» будет весьма напоминать удивление провинциала Гоголя при первом его знакомстве с городом на Неве: «Боже мой! Стук, гром, блеск, по обеим сторонам громоздятся четырехэтажные стены…»

Боже мой! Стук, гром, блеск, по обеим сторонам громоздятся четырехэтажные стены…

У Гоголя была характерная черта — он любил направлять своих героев в те же места, где побывал сам. Так произошло и с домом Зверкова. Автор «Записок сумасшедшего» привел к нему Поприщина, привел тем же путем, каким сам возвращался домой из департамента: «Перешли в Гороховую, поворотили в Мещанскую, оттуда в Столярную, наконец к Кокушкину мосту и остановились перед большим домом. «Этот дом я знаю, — сказал я сам себе. — Это дом Зверкова». Эка машина! Какого в нем народа не живет: сколько кухарок, сколько приезжих! А нашей братьи чиновников — как собак, один на другом сидит».

Фото — ателье Буллы
1912-1913 гг.
Столярный пер., 13

А теперь откроем неоконченную повесть М. Ю. Лермонтова «Штосс» и отыщем в ней страницу, где автор рисует утро у Кокушкина моста: «По тротуарам лишь изредка хлопали калоши чиновника, — да иногда раздавался шум и хохот в подземной полпивочной лавочке, когда оттуда вытаскивали пьяного молодца в зеленой фризовой шинели и клеенчатой фуражке. Разумеется, эти картины встретили бы вы только в глухих частях города, как например… у Кокушкина моста».

Герой повести Лермонтова Лугин ищет дом Штосса у Кокушкина моста, в котором хочет снять для себя квартиру. Он стоит у самого моста. Не это ли дом Зверкова, так хорошо знакомый и Гоголю, и его Поприщину?

В новой квартире Лугина висит на стене портрет «человека лет сорока в бухарском халате, с правильными чертами, большими серыми глазами». В выражении этого лица «дышала такая страшная жизнь, что нельзя было глаз оторвать». Лугина приковывает к себе этот портрет.

В полночь к художнику неожиданно является некто с колодой карт. Этот незваный гость своим видом напоминает мужчину в бухарском халате на том портрете. На предложение гостя сыграть с ним в карты Лугин отвечает согласием. Он спрашивает, как звать пришедшего. Тот говорит, ухмыляясь: «Что-с?» Возможно, перед Лугиным сам хозяин дома Штосс. Карточная азартная игра, в которую они играют, называется тоже штос-сом. Помните, в штосе играл и пушкинский Германн. Лугин ставит деньги на семерку. Каждый раз, когда он вот-вот должен выиграть, перед его взором возникает видение молодой красавицы, как будто обещающее ему любовь и блаженство. Но художник проигрывает, и чудное видение исчезает.

Автор «Штосса» прочел отрывок из этой повести в доме поэтессы Е. П. Растопчшюй при свечах и закрытых дверях по всем правилам святочного рассказа

И еще не раз ровно в полночь приходит к Лугину новый знакомый с колодой карт. И каждый раз Лугин проигрывает. Повесть была не закончена Лермонтовым. Мы так и не узнали, что же произошло с Лугиным, который близок к помешательству. Автор «Штосса» прочел отрывок из этой повести в доме поэтессы Е. П. Растопчшюй при свечах и закрытых дверях по всем правилам святочного рассказа. Слушатели были удивлены и отчасти напуганы услышанным.

«Штосс» не похож ни на одно произведение Лермонтова. В нем густо замешаны и мистика, и фантазия, и реалистические зарисовки. Какая-то тайна и неясная цель скрыты в этой незавершенной работе.

В лермонтовском «Штоссе» можно найти мотивы, звучащие в нескольких петербургских повестях Гоголя: «Портрет», «Невский проспект» и отчасти «Записки сумасшедшего». В самом деле, желание Лугина любой ценой удержать возле себя туманное видение красавицы напоминает художника Пискарева из «Невского проспекта», который устремляется за красоткой, оказавшейся на самом деле продажной женщиной. И в «Штоссе», и в «Портрете» Гоголя оживает изображение мужчины в восточной одежде с удивительно выразительными и приковывающими к себе глазами. Лугин и Поприщин из «Записок сумасшедшего» приходят, очевидно, к одному и тому же дому у Кокушкина моста. И несчастного Лугина тоже ждет, скорее всего, палата умалишенных, как Поприщина и пушкинского Германна.

Можно предположить, что созданный в 1841 году лермонтовский «Штосс» явился своего рода подражанием некоторым петербургским повестям Гоголя, которые были опубликованы за несколько лет до этого.

Столярный пер., 2/Казанская ул., 46
Ресторан Чвановский

Кокушкин мост и Столярный переулок объединили нескольких литературных героев. Неподалеку от дома Зверкова находился дом купца Алонкииа, где жил Достоевский, а чуть дальше по Столярному стоит тоже угловой дом Расколышкова (Гражданская, 19/5). Эти два дома находятся в охранной зоне Достоевского.

Первый путь Родиона Раскольникова, когда он совершал «пробу» своего будущего преступления, шел от его дома на углу Средней Мещанской и Столярного (Гражданская 19/5) до Кокушкина моста и далее по набережной «канавы» до Средней Подьяческой. Интересно, что если встать на скрещении Гражданской и Столярного у дома Раскольникова, то ваш взгляд, куда бы вы его ни бросили, упрется в стены домов. Эта замкнутость петербургского пространства подчеркивает безвыходность положения, в котором оказался герой «Преступления и наказания».

Кокушкин мост и Столярный переулок перебрасывают нас из района шумной Сенной и Садовой в тихий и словно погруженный в воспоминания мир литературных персонажей Гоголя, Лермонтова и Достоевского. Этот уголок города, кажется, скрывает тайну своего притяжения, которое испытали на себе великие русские писатели.

Много говорят о наличии под Петербургом так называемых геопатогенных зон

Последнее время много говорят о наличии под Петербургом так называемых геопатогенных зон, образованных геологическими разломами. Город стоит на стыке Балтийского щита с Русской платформой.

По свидетельству заслуженного геолога России, кандидата геолого-минералогических наук Е.К.Мельникова, геоактивных зон (это определение более точно, чем геопатогенная зона) под землей Питера насчитывается примерно 25. Ученый считает, что наличие геоактивных зон отрицательно влияет на самочувствие, поведение и творческую энергию человека при условии длительного пребывания в этой зоне. Одна из таких зон находится в районе Сенной.

Геологический разлом идет от площади (место, где находится павильон метрополитена) до канала Грибоедова и далее по нему до Вознесенского проспекта, поворачивает на этот проспект и проходит по нему до Офицерской улицы (до 1918 года, ныне улица Декабристов), а затем следует обратно до Сенной. Вот такой получается своего рода «Бермудский треугольник» Петербурга. В него целиком входит охранная зона Достоевского, а значит, и Кокушкин мост, и Столярный. Может быть, в этом и заключен секрет притяжения, испытанного великими русскими писателями и их мистически настроенными литературными героями.

Интересно, что мост, именовавшийся долгое время двояко – и Кокушкин, и Какушкин, сумел получить не только историческое, но и литературное наследие, так как умудрился ни раз попасть на страницы произведений известных русских классиков. Так, в 1829 году, в знаменитой ответной эпиграмме на рисунок А.В.Нотбека, А.С. Пушкин пишет:

Вот перешед чрез мост Кокушкин,
Опершись ж… о гранит,
Сам Александр Сергеич Пушкин
С мсье Онегиным стоит…

Автор: Юрий Раков «Мистический Петербург».

Метки:
Категории:Главное История