Есть книги о моде, есть книги о глянце, а есть книги, в которых платье внезапно оказывается уликой.
«В чём я была? Заметки на подкладке» Карины Добротворской именно такая. Формально это история гардероба женщины, которая больше двадцати лет провела внутри Condé Nast — от российского глянца до глобальной редакционной системы. Но довольно быстро становится понятно: речь здесь совсем не о том, что лежит в шкафу. Речь о том, кем мы были в тот момент, когда это носили.
И это, пожалуй, самое интересное в книге. Добротворская начинает буквально с гардероба, который перестает помещаться в жизнь. «Я открываю шкаф с одеждой. И мне становится трудно дышать», — пишет она. Вещи оказываются не просто вещами: шерсть, пыль, лаванда, нафталин — и вместе с ними воспоминания, должности, поездки, отношения, люди, которых уже нет рядом.
В этом есть почти физическая метафора прошлого: его невозможно выбросить одним движением руки.
Автор пытается разобрать шкаф так же, как хороший редактор разбирает текст: оставить главное, убрать лишнее, понять, почему именно эта вещь до сих пор занимает место. Но выясняется, что редактировать собственную жизнь гораздо сложнее.
«За то, что я её разлюбила», — заканчивается один из самых точных пассажей о расставании с одеждой. И вот здесь книга перестает быть книгой о моде.
Гардероб вместо мемуаров
Добротворская могла бы написать обычные мемуары: вот моя карьера, вот Condé Nast, вот Vogue, вот Анна Винтур, вот Алёна Долецкая, вот люди, которые определяли русский и мировой глянец.
Но она выбирает другой путь. Черная водолазка Max Mara. Золотой топ Givenchy. Платье Alaïa. Сумка Balenciaga. Белое пальто Celine by Phoebe Philo. Каждая вещь становится отдельной дверью в прошлое.
Это очень журнальная конструкция — и одновременно очень литературная.
Платье может рассказать о вечеринке больше, чем воспоминание о самой вечеринке. Пальто — о статусе. Сумка — о деньгах. Плохая покупка — о тщеславии. Вещь, которую невозможно выбросить, — о человеке, которым мы больше не являемся.
Поэтому название постепенно начинает звучать иначе. «В чём я была?» — это уже не вопрос о наряде. Это вопрос: кем я была?
Самое интересное здесь — не одежда
Добротворская прожила внутри глянца период, который теперь выглядит почти исторической эпохой: Россия 90-х, роскошные нулевые, европейские показы, редакционные войны, международный Condé Nast, культ главных редакторов, а затем цифровая революция, которая постепенно изменила саму природу журнального бизнеса.
Поэтому личный гардероб автора оказывается одновременно архивом индустрии.
Черная водолазка Max Mara — это уже не просто Max Mara. За ней возникает Москва начала 90-х, молодая Рената Литвинова, работа в «Сеансе» и совершенно другой культурный климат. Опубликованный фрагмент этой главы начинается с воспоминания о Литвиновой — еще до того, как она стала той самой Ренатой Литвиновой, которую сегодня невозможно представить без собственного мифа.
В другой главе вещь становится почти комической уликой против самой себя. Платье Tanya Kotegova, вспоминая о котором автор признается: «В том платье я напоминала черный мешок».
Это важная интонация книги: Добротворская не пытается сделать из своего прошлого музей. Она позволяет себе быть смешной.
В книге много того, чего обычно не бывает в глянцевых мемуарах
Здесь есть Анна Винтур и семья Ньюхаусов, Алёна Долецкая и Алла Пугачёва, но одновременно — увольнения, карьерные страхи, деньги, усталость и ощущение, что индустрия, которой ты отдала двадцать лет, внезапно перестала быть той же самой.
Именно поэтому книга интересна даже тем, кому совершенно безразличны Max Mara или Alaïa.
На самом деле это история о профессии, которая долго казалась вечной. Глянец обещал определенный порядок мира: существуют журналы, существуют редакторы, существуют красивые вещи, существуют люди, которые знают, что будет модно завтра. Потом пришел интернет, изменилась экономика медиа, изменилось отношение к роскоши, изменилась сама скорость жизни.
В интервью The Blueprint Добротворская говорит об этом совсем прямо: «Глянец съел нас с потрохами». И в этом смысле ее шкаф — маленькая модель исчезнувшей индустрии.
Есть еще одна тема — возраст
Наверное, это самая тихая и самая сильная тема книги.
В молодости вещь покупают ради будущего: вот когда-нибудь я буду носить это платье, вот когда-нибудь мне пригодится этот жакет, вот когда-нибудь наступит та жизнь, для которой все это предназначено.
А потом наступает момент, когда вещей становится слишком много, а будущего — меньше.
Добротворская пишет о гардеробе как о переполненном жестком диске собственной жизни: свободного места почти не осталось.
Отсюда и совершенно прекрасная формула — «бедная богатая девочка».
Потому что проблема оказывается не в количестве денег и даже не в количестве одежды. Проблема в невозможности одновременно сохранить прошлое и освободить место для новой жизни.
Это не книга о том, как правильно одеваться
И это, пожалуй, главное.
«В чём я была?» не учит составлять капсулу, не рассказывает, какие вещи нужно покупать и не предлагает очередную систему «10 вещей на всю жизнь».
Она предлагает гораздо более неприятный вопрос: почему мы вообще так держимся за вещи?
Потому что иногда мы держимся вовсе не за платье. Мы держимся за себя в том платье. За женщину, которой были двадцать пять. За первую большую должность. За поездку в Париж. За любовь, которая закончилась. За человека, который тогда был рядом. За эпоху, когда деньги казались бесконечными, журналы — влиятельными, а собственная жизнь — еще очень длинной.
Поэтому фраза из книги о том, что вещи можно сфотографировать перед расставанием с ними, звучит почти как инструкция по архивированию собственной жизни. Добротворская даже шутит, что может писать некрологи вещам, от которых избавляется.
И это очень точная шутка. Потому что гардероб действительно похож на кладбище маленьких версий себя.
Стоит ли читать?
Да — прежде всего если вам интересны мода, журналы и люди, которые стояли за русским глянцем последних тридцати лет.
Но еще больше — если вам знакомо странное чувство, когда разбираешь шкаф и вдруг понимаешь, что половина вещей давно не имеет отношения к твоей сегодняшней жизни.
Добротворская превращает этот бытовой момент в литературу.
И в этом, пожалуй, главный успех книги: она начинается с вопроса «что мне делать со всеми этими вещами?», а заканчивается гораздо более сложным вопросом — что мне делать со всеми этими версиями себя?
Вещи здесь действительно оказываются «вехами» и «знаками уходящей эпохи» — но за ними постепенно проступает человек, который пытается разобраться не столько со своим гардеробом, сколько со своим прошлым.
И, возможно, поэтому «В чём я была?» — одна из тех книг, которые особенно интересно читать в шкафу, полном одежды.
Потому что после нее начинаешь смотреть на собственные вещи немного подозрительнее.
И задаваться вопросом: а я почему до сих пор это храню?
Автор: Дарья Векслер
Карина Добротворская «Кто-нибудь видел мою девочку? 100 писем к Сереже»
