Продолжение «Верь/Не верь» Инна Борисова пишет без оглядки на дебютный успех. Новый роман ощущается не как вторая часть популярного цикла, а как более мрачное, уверенное и цельное погружение в мир Линдграда — города, в котором девяностые превращаются в состояние сознания.
Линдград легко узнать: влажный воздух, каналы, облупленные фасады, дворы, где свет фонаря кажется чужим. Но это не Петербург в прямом смысле слова. Скорее его тревожный двойник, собранный из воспоминаний, городских легенд и ночных кошмаров. Борисова создает пространство, где криминальный распад и древний языческий ужас существуют одновременно и не противоречат друг другу.
Сюжет разворачивается на фоне крушения привычного порядка. Бандиты делят власть, милиция теряет контроль, спецслужбы ведут собственные игры, мужчины исчезают, а вернувшиеся мертвецы уже не принадлежат миру живых. Гробовецкий пытается удержать криминальный мир от окончательного распада, Тероев ищет истину между философией и кровью, Кургин заключает сделку, за которую неизбежно придется платить. Однако постепенно становится ясно: ни одна из этих сил не является главной.
Самое сильное решение романа — заметки на полях, оставленные неизвестной рукой
Самое сильное решение романа — заметки на полях, оставленные неизвестной рукой. Этот прием превращает чтение в игру с ненадежным повествованием. Поля то подсказывают, то запутывают, то внезапно вызывают настоящий холодок. Возникает ощущение, будто кто-то читает книгу одновременно с вами и знает о происходящем больше, чем рассказчик.
Проза Борисовой очень визуальна: мокрый асфальт, ржавые лифты, темные лестничные клетки, лица застывшие дольше, чем положено, — все это работает как способ создать плотную, почти осязаемую атмосферу. Готика здесь — это физическое ощущение сырости, холода и опасности.
Особенно удачно автор соединяет жесткую прозу о девяностых с северной мистикой. В романе чувствуется и криминальная реальность эпохи, и что-то гораздо более древнее, чем любые воровские понятия. Именно поэтому самые тревожные эпизоды связаны не с насилием, а с моментами, когда привычная логика мира начинает давать трещину.
Герои не делятся на положительных и отрицательных. Каждый пытается сохранить собственный внутренний порядок, пока внешний мир стремительно распадается. Но главным персонажем все равно остается Линдград. Город наблюдает, затягивает, меняет людей и, кажется, сам решает, кого отпустить, а кого оставить у себя навсегда.
«Бойся/Не бойся» требует неторопливого чтения и внимания к деталям. Роман не спешит объяснять свои тайны и не стремится закрыть все сюжетные линии. После финала остается ощущение, что за последней страницей продолжается чье-то чужое, недоброе присутствие.
Инна Борисова написала один из самых атмосферных российских мистических триллеров последних лет — роман, в котором страшнее всего не появление сверхъестественного, а постепенное привыкание к нему. Линдград пугает не монстрами, а тем, как быстро начинаешь верить, что этот город действительно может помнить, ждать и смотреть в ответ.
