Antenna Daily публикует отрывок из книги Натальи Максимовой «Варежкина несказка».
Фактически зима длилась всего 22 дня — с 1 по 22 декабря. И уже с самого длинного зимнего дня поминутно и посекундно начинался обратный отсчёт — солнце наконец-то поворачивало на лето, и каждый день неумолимо приближал Вовкино мироощущение к скорому теплу. Сквозь снег, метель и длинные ночи проступали любимые образы — голые коленки, чумазые от черники пальцы и синие языки, задорный хохот дачных друзей, пушистые гусеницы безвинно заключённые для дальнейших исследований в стеклянные банки, прыжки через канавы, аромат подсушенной солнцем травы, звук стрекота ошалелых от жары кузнечиков, остывающий в тени после приезда на дачу отцовский автомобиль. Воробьиным шагом увеличивался день, приближая любимое лето.
По вечерам отец частенько приносил домой коробочки с печеньем — его любимым курабье и земелахом, которое любили мама и дети. Усаживаясь за большим столом они вместе воссоздавали в памяти теплее дни и вечера, начинали планировать новые. Смотрели на огни фонарей за окном, как летом смотрели в костер — мечтательно и тихо. Мама брала новый блокнот и непременно простой карандаш Koh-i-Noor средней мягкости из запасов отца и расписывала для себя план покупок цветов, график высадки.
Спустя несколько лет на даче с ее легкой руки распустились дивные сортовые пионы — пряный густо-бордовый Аптекарский, нежнейшие бело-розовые Яблочные и яркие фуксиевые сорта Варвара. Высаженные однажды гладиолусы достигали человеческого роста и к осени являли собой больше амазонский лес, чем сад. Но дача была все же дачей — никаких грядок, разве что ягодные кусты да дикая клубника, и лишь выверенной метрологией рукой отца часть участка размечалась под сад по натянутым между колышками веревочкам — ровней не придумать. Цветов со временем стало на даче столько, что буквально не пройти. Особенно бесконтрольно распространились тюльпаны — к маю половина участка представляла собой поле из алых и желтых цветов, и тут выяснилось, что их луковицы вполне пригодны для еды — отличный салатный овощ.
Спустя несколько лет на даче с ее легкой руки распустились дивные сортовые пионы
Отец и сам полюбил тихие дачные вечера по выходным и в отпуске — веранду давно наполнили его книги и журналы и в течение всего года он трепетно откладывал новые экземпляры, чтобы по весне разместить их на многочисленных стеллажах на веранде.
Он тоже покупал семена цветов — вскоре к флоксам добавилась турецкая гвоздика, ее семена он однажды решил разбросать в дикой части участка среди берез и елей. И ежегодно этот импровизированный лес расцвечивался фиолетовыми, белыми и розовыми гвоздичными шапочками. А потом — ближе к осени — среди цветов же можно было собирать грибы. Подберезовики, многочисленные белые и грузди, прятавшиеся вдоль канавы, там где по весне ароматными колокольчиками высовывались ландыши.
Ближе к весне на полках между дверей начинали собираться батареи банок — для заготовок варенья из черноплодки, красной смородины и крыжовника. При разговорах о последнем любили вспоминать, как однажды за ночь все кусты Негуса — крыжовника с черными сладкими ягодами и гигантскими острейшими колючками по всем ветвям — опустошили птицы. Ровно за сутки до назначенной даты сбора. Тогда мама и бабушка сетовали, что это, небось, проделки соседской детворы, искренне не понимая, что обобрать такое количество ягод среди огромных колючек и выжить — едва ли реально.
Под тикание часов на старом буфете ярко вспоминались похожие в чем-то посиделки вечером на крыльце дачного домика под стрекот сверчков в ожидании, когда вода появится в новом латунном кране на краю участка и подсоединив шланг можно будет полить цветы и наполнить бочки водой.
Пока на дворе еще зима, но где-то далеко уже сгущается прохладой воздух летних вечеров, проглядывают в траве цветки оставшейся с весны примулы, трещат угли костра и в нем жарится картошка или хлеб запекается над остывающим огнем, в начале июня появляется первая оранжевая и очень сладкая клубника сорта Фестивальная (мама случайно купила пару кустиков и они прижились), растет вдоль забора огромная дикая кисловатая малина, и белая смородина — сразу позади дома. Смеясь отец вынимал из шкафа соломенную шляпу и солнечные очки и откидывался на диване, будто на своем шезлонге. «Но только в этом году никакой уж стрельбы по гладиолусам из пневматики! Мои цветы — не забава и не мишень, даже если похожи внешне!» — наставляла мама. Вовка вспоминал, где и правда остались мишени и пульки для пневматического ружья и думал, что пора бы проверить его мопед совместно с Игорем и Жекой. Новое лето было недосягаемо близко.
Автор: Наталья Максимова
