Chanel больше не пытается выглядеть так, как бренд выглядел раньше. И в этом главное достижение Матье Блази. Спустя год после своего назначения креативным директором дома дизайнер продолжает делать с его архивами то, что когда-то делала сама Габриэль Шанель: брать знакомые вещи, освобождать их от лишних правил и превращать в одежду для новой женщины. На показе весна–лето 2027 в Гран-Пале твид стал мягче, жакеты свободнее, нижнее бельё вышло наружу, а над подиумом появилась целая стая светящихся птиц.
Год спустя: Блази уже не новичок в Chanel
Показ 5 октября в парижском Гран-Пале стал важной точкой для Матье Блази: теперь его Chanel существует не как многообещающий дебют, а как сформировавшийся авторский язык. За первый год дизайнер успел изменить отношение к фирменным кодам дома, не отказываясь от них. Твид остался твидом, двухцветные туфли — двухцветными туфлями, сумка 2.55 — 2.55, но всё это стало выглядеть менее музейно и гораздо живее.
И это не только ощущение. По данным, продажи Chanel в первой половине 2026 года выросли на 16 процентов, что связывают в том числе с реакцией покупателей на новые коллекции Блази. Вещи, которые ещё недавно существовали исключительно на подиуме, начали появляться в гардеробах гостей показов и становиться предметами желания.
Поэтому коллекцию весна–лето 2027 уже можно рассматривать не как очередную попытку «обновить Chanel», а как следующий этап более долгого разговора. Блази постепенно выясняет, насколько далеко можно отодвинуть привычные границы дома, не потеряв его узнаваемость.
История Коко Шанель — но не музейная реконструкция
В этот раз дизайнер обратился не к конкретной эпохе, а к самой идее превращения Габриэль Шанель в Коко Шанель. Это важная разница.
Перед нами не коллекция, составленная из прямых цитат 1920-х или 1950-х. Блази словно рассматривает жизнь основательницы как последовательность превращений: молодая Габриэль, которая носила вещи, не предназначенные для женщин, будущая дизайнер, экспериментировавшая с джерси и мужским гардеробом, и уже сформировавшаяся Коко, превратившая твидовый костюм в один из главных символов XX века.
Отсюда и ощущение многослойности. В одной коллекции встречаются эдвардианские корсеты, мужские жилеты, нижнее бельё, костюмы, юбки-карандаши, прозрачные платья и вечерние силуэты. Каждая вещь как будто рассказывает об отдельном этапе жизни женщины — и одновременно о том, что никакой окончательной версии себя у неё нет.
Сам Блази описывает эту идею как существование нескольких женщин внутри одной женщины. И именно здесь Chanel оказывается удивительно современной: дизайнер говорит не столько о моде, сколько о праве человека менять себя вместе с обстоятельствами, возрастом и собственными желаниями.
Оригинальная 2.55 снова вышла на подиум
Самый сильный жест показа оказался одновременно самым простым. Модель Деянира Хурбушер открыла и закрыла шоу с одной и той же сумкой — оригинальной 2.55, принадлежавшей самой Габриэль Шанель и хранящейся в архиве дома.
В начале показа она появилась с прозрачным образом, напоминающим о ранних экспериментах Шанель с джерси и нижним бельём. В финале — уже в более зрелой версии знаменитого костюма из нового эластичного твида. Между двумя выходами прошла вся история Chanel: от освобождения тела от корсета до создания нового женского униформенного гардероба.
Причём сама сумка выглядела не как безупречный музейный экспонат, а как настоящая вещь с историей — с заметными следами времени. Это особенно точно соответствует подходу Блази: не реставрировать прошлое до состояния идеальной картинки, а позволить ему продолжать жить.
Туфли с контрастным мысом снова в моде: Chanel возвращает самый узнаваемый силуэт
Твид становится мягким
Главным материалом коллекции ожидаемо оказался твид. Но именно с ним Блази продолжает играть наиболее интересно.
Вместо жёсткого жакета, который держит форму независимо от человека, появляется так называемый smocked tweed — эластичный твид, который ведёт себя почти как спортивная одежда. Костюм можно растянуть, смять, приблизить к телу. Знакомая конструкция Chanel становится подвижной.
Это кажется небольшим техническим изменением, но на самом деле речь идёт о принципиально другом отношении к роскоши. Chanel долгое время ассоциировалась с безупречной формой: жакет должен сидеть идеально, юбка — лежать идеально, сумка — выглядеть идеально. Блази предлагает другое понятие совершенства — вещь должна хорошо жить вместе с человеком.
Поэтому рядом с классическими костюмами появляются необработанные края, мягкие конструкции, открытые элементы и детали, которые обычно принято скрывать. Некоторые жакеты буквально демонстрируют собственную внутреннюю конструкцию — косточки и слои, которые в обычной одежде должны оставаться за кулисами.
Корсет больше не ограничивает
Эдвардианский корсет в этой коллекции становится ещё одним символом освобождения. Блази не просто цитирует его форму, а показывает, что происходит после корсета.
В коллекции появляются топы, напоминающие историческое бельё, линии косточек, баски и рюши. Но они соседствуют с простыми чёрными брюками, мягкими юбками и вещами, которые выглядят гораздо свободнее своих исторических прототипов.
Получается интересный парадокс: ограничения прошлого становятся декоративным языком будущего. То, что когда-то должно было дисциплинировать женское тело, теперь существует как самостоятельная эстетическая деталь.
Именно поэтому коллекция не выглядит ретро. Она скорее напоминает разговор с историей, в котором обе стороны уже знают, чем всё закончилось.
Птицы вместо бабочек
Если прошлый сезон Блази рассказывал о превращении женщины из гусеницы в бабочку, то теперь она наконец научилась летать.
Над подиумом Гран-Пале дизайнер разместил огромную стаю светящихся птиц. Их было около 95, а сама композиция превращала пространство в своеобразное небо. Птицы появлялись и в одежде, украшениях и аксессуарах — иногда буквально, иногда как едва заметный мотив.
Это не случайный декоративный ход. Для Блази птица стала метафорой свободы, а история Коко Шанель — историей человека, который шаг за шагом освобождал себя от чужих представлений о том, какой должна быть женщина.
Поэтому птичья тема работает одновременно буквально и концептуально. Chanel как будто наконец снимается с места — не отказываясь от багажа прошлого, а забирая его с собой.
Вечерняя Chanel становится легче
Ещё одна сильная линия коллекции — вечерние платья. Здесь Блази особенно хорошо показывает своё умение работать с материалом.
На подиуме появились многослойные шёлковые платья, вышивка, бисер, прозрачные ткани, мерцающие поверхности и силуэты, напоминающие о 1930-х. Но даже самые сложные вещи не стремились выглядеть тяжёлыми. Напротив, их главным качеством оставалось движение.
Это важная тенденция не только для Chanel. В Париже в этом сезоне многие дизайнеры говорят о роскоши через лёгкость: вечерняя одежда больше не должна выглядеть как тяжёлая броня для особого случая. Она может двигаться, мяться, сочетаться со спортивными вещами и даже исчезать в повседневном гардеробе. Блази делает то же самое с Chanel — только на языке собственного дома.
И немного безумия
При всей концептуальности коллекция не превращается в лекцию по истории моды. В ней достаточно игры. Встречаются анималистичные принты, неожиданные сочетания цветов, сложная бижутерия, прозрачные фактуры, пышные юбки и аксессуары, которые явно рассчитаны на то, чтобы их заметили.
Даже обувь получает отдельную роль. Знаменитая двухцветная модель Chanel возвращается в новых интерпретациях, рядом с ней появляются туфли с неожиданными принтами и украшениями. Именно аксессуары, судя по реакции рынка на предыдущие коллекции Блази, могут стать одним из главных коммерческих двигателей его Chanel.
Это вообще одна из сильных сторон дизайнера: он умеет сделать сложную идею достаточно простой для того, чтобы захотеть её купить.
Nicole Kidman, Virginia Woolf и Britney Spears
Показ был построен как спектакль, где музыка и культурные отсылки продолжали тему коллекции. Николь Кидман читала фрагменты из «Орландо» Вирджинии Вулф — романа о времени, идентичности и превращении человека. На финале звучала Britney Spears, а гости успели подпевать знакомым поп-хитам.
Именно этот контраст — Вирджиния Вулф и Britney Spears — очень точно описывает сегодняшнюю Chanel Блази. Здесь одновременно существуют интеллектуальная история дома, поп-культура, архивы, TikTok-эстетика, вечерняя одежда и вещи, которые действительно хочется носить.
Chanel перестаёт быть только символом определённого социального статуса. Она становится пространством, в котором можно играть с собственной идентичностью.
Что Блази на самом деле делает с Chanel
Главное изменение, которое произошло за год работы Блази, невозможно свести к длине юбок или форме жакета. Он меняет само отношение к наследию.
До него архив Chanel часто воспринимался как набор священных символов: твид, камелия, жемчуг, цепочка, 2.55, двухцветные туфли. Блази относится к ним скорее как к материалам. Их можно растянуть, разобрать, увеличить, смягчить, сделать прозрачными, смешать с чем-то совершенно новым.
В этом он неожиданно близок самой Коко Шанель. Она тоже не создавала стиль из воздуха — она брала мужскую одежду, спортивные вещи, трикотаж, рабочие материалы и превращала их в новую систему координат для женщин. Поэтому парадокс сегодняшней Chanel заключается в том, что самый современный способ сохранить наследие дома — постоянно его менять.
Chanel снова в движении
Коллекция весна–лето 2027 не пытается доказать, что Матье Блази придумал Chanel заново. И это, возможно, её главное достоинство. Он делает не новую Chanel, а живую Chanel.
Сумка Коко Шанель оказывается на подиуме рядом с новым твидом. Исторический корсет превращается в современный топ. Мужской костюм становится женским. Твид начинает вести себя как трикотаж. Платье из сложнейшей вышивки выглядит почти невесомым. А над всем этим летят птицы — главный символ коллекции и, кажется, лучший образ для нынешнего состояния дома.
Через год после своего прихода Блази уже не доказывает, что достоин Chanel. Он показывает, куда она может двигаться дальше: и, похоже, впервые за долгое время ответ звучит не как «назад к наследию», а как «вперёд — вместе с ним».
Автор: Дарья Векслер
В Chanel придумали аромат для зимы: Paris–St. Moritz пахнет снегом, грушей и тёплой одеждой
