Одри Хепберн умела превращать простые вещи в образец безупречного вкуса — от черного платья до тарелки спагетти. Новая биография Intimate Audrey, написанная ее сыном Шоном Хепберном Феррером совместно с Венди Холден, рассказывает о повседневной стороне жизни актрисы. И оказывается, знаменитая фигура Хепберн была вовсе не результатом строгих голливудских диет: она любила хлеб, пасту, мороженое и даже виски, просто знала меру и много ходила пешком.
Одри Хепберн давно стала не просто актрисой, а самостоятельным культурным феноменом. Ее гардероб изучают дизайнеры, фотографии из «Римских каникул» и «Завтрака у Тиффани» продолжают служить учебником хорошего вкуса, а сама Хепберн остается одним из главных символов элегантности XX века.
При этом за безупречным экранным образом существовала вполне земная женщина, которая любила готовить, печь и совсем не стремилась превращать еду в систему запретов.
В книге Intimate Audrey ее старший сын Шон Хепберн Феррер вспоминает именно эту сторону матери. По его словам, десятилетиями ходившие разговоры о расстройствах пищевого поведения актрисы не соответствуют действительности. Хепберн ела то, что любила, но внимательно относилась к размеру порций.
День обычно начинался с довольно простого завтрака: вареного яйца, тоста и джема. Никаких модных смузи, суперфудов или сложных wellness-ритуалов — только понятная еда.
Еще одна привычка актрисы могла бы удивить современных поклонников здорового образа жизни. Хепберн много ходила пешком и делала это весьма энергично. По воспоминаниям сына, прогулки с ней превращались в настоящий марш-бросок: темп был таким, что остальным членам семьи приходилось буквально за ней поспевать.
Обед тоже выглядел вполне демократично. Салат или суп, бутерброд и — обязательно — шарик любимого ванильного мороженого с кленовым сиропом. Иногда к этому добавлялось пиво.
После дневного сна наступало время небольшого сладкого удовольствия: кусочек темного шоколада, который Хепберн называла своим «лекарством от хандры».
А ближе к закату — небольшой «пальчик» виски.
Ужин при этом оставался почти аскетичным: одна тарелка пасты помодоро и салат.
Именно паста, судя по воспоминаниям сына, была одним из главных гастрономических удовольствий Хепберн. Причем чем проще, тем лучше. Она предпочитала спагетти с томатным соусом, небольшим количеством базилика и пармезана и совершенно не интересовалась современной кухней с ее сложными конструкциями и многочисленными дегустационными курсами.
В этом отношении ее гастрономический стиль удивительно совпадал с ее стилем вообще. Никакой демонстративной роскоши — только вещи, которые действительно нравятся.
Хепберн была и талантливым домашним пекарем. На Рождество она готовила свою версию «Павловой» — десерта, который в семье особенно ждали. Шон вспоминает, как дети тайком пробирались на кухню к оставленному десерту, а к следующему утру от него уже ничего не оставалось.
Получается довольно любопытный портрет женщины, которую десятилетиями воспринимали прежде всего как воплощение хрупкости и аристократической сдержанности. На деле ее отношение к еде было скорее рациональным: готовить самой, выбирать простые продукты, получать удовольствие от любимых блюд и не переедать.
Сегодня, когда вокруг питания знаменитостей существует целая индустрия — от персональных диетологов до тщательно рассчитанных рационов, — меню Хепберн выглядит почти вызывающе простым.
Яйцо и тост утром. Паста и салат вечером. Мороженое днем. Немного шоколада и виски — для настроения.
Возможно, именно в этом и заключается главный урок ее образа жизни: настоящая элегантность редко требует сложных объяснений. Иногда достаточно знать, что тебе действительно нравится, и вовремя остановиться.
