Одним из героев этой весьма странной истории, произошедшей в Смоленской губернии в 1791 году, был Прокофий Лосинский – из дворянского сословия, 20 лет от роду, проживавший в своем крохотном имении под Рославлем.

Нельзя сказать, что в жизни молодого человека проходили какие-то особенные события, будь то балы в Петербурге, или там лихие кавалерийские зарубы с врагами Российской империи. Нет, Лосинский был далеко не из самого богатого рода, к службе в армии тяги у него не было (да и очередная война с турками к тому времени уже закончилась), да и в целом любил Прокофий играть в карты и выпивать, из-за чего у него уже случались проблемы с законом – то деньги у соседского корнета займет и не отдаст, то жену в пьяном угаре чуть не придушит – мутный человек, в общем.

И вот судьба и поиски денег на гулянки свела этого молодого человека с отставным прапорщиком Суздальского пехотного полка. Звали его Лев Судейкин, и жил он совсем неподалеку от имения Лосинских. Сам он был ненамного старше Лосинского, но персонажем он был харизматичным, уровня поручика Ржевского: любил порассказывать истории про эпичные сражения, женщин и дуэли, чем и влился в доверие Лосинского. И вот, после знатной попойки Судейкин предлагает молодому и наивному дворянину способ подзаработать – стать своего рода «мертвой душой», как у Гоголя. Вот только не в крестьянской вотчине, а в армии.

А вот здесь начинается самое интересное. Дело в том, что до 1793 года служба обычного рекрута из крестьян была бессрочной. Если такой и возвращался с полей войны, то, как правило, уже в изрядно покореженном состоянии — и в деревне от такого толка было еще меньше, чем в армии. Желающих со стороны крестьян было немного, но помещиков это не интересовало – им надлежало выполнять государственные квоты, присылая по одному или нескольким крестьянам в зависимости от количества душ. Вот только сельские старосты не горели желанием отправлять свои лучшие кадры в армию – понятное дело, забритие в армию мастерового человека (типа последнего кузнеца) могло бы обернуться для деревни катастрофой. И существовало несколько вариантов как можно было избежать подобной ситуации: можно было отдать в рекруты самого бесполезного и ненужного человека в деревне: алкаши и лодыри в деревнях бывали всегда, но существовал риск, что такой человек не пройдет медкомиссию, или окажется слишком уж дохлым для несения службы (а у алкашей такая проблема имелась).

Но был и другой вариант – найти желающего послужить Родине до конца дней своих на стороне.

Раньше помещичьи дворы прибегали к классической «подлянке» — напоить халявной водкой какого-нибудь неместного в трактире, а потом быстрее тащить в местный военкомат, пока тот не протрезвел. Риски тоже были весомыми (если человек принадлежал другому помещику, или относился к непризывным, т.е. дворянин, сын священника или старовер – халявную водку любят все), так что старосты обычно всем селом собирали деньги помещику, дабы тот мог просто взять и выкупить кого-нибудь на стороне.

Раньше помещичьи дворы прибегали к классической «подлянке» — напоить халявной водкой какого-нибудь неместного в трактире, а потом быстрее тащить в местный военкомат

И вот такие услуги помещикам и предоставлял ушлый Судейкин. План был следующий: Лосинский должен был прийти вместе с ним к помещику, Судейкин торгуется за определенную сумму, представив Лосинского как крестьянина со своего двора. Оформляется купчая, голова дворянина бреется, а потом ему попросту помогают бежать со службы доверенные люди Судейкина. Вот и все. Лосинский получает половину денег, причитающуюся ему с собственной продажи, и может дальше гудеть на свое здоровье.

Так и случилось: Лосинского продали за 300 рублей в Орле местному помещику, которому как раз нужно было закрыть квоту по набору, направили в рекруты, побрили голову… а потом Лосинский сбежал с помощью крестьянина из клики Судейкина, который предоставил ему крестьянскую одежку с шапкой да карету местного уровня, после чего привез его к Судейкину. Профит? Профит. Но это было лишь частью плана. После еще одной попойки Лосинский, можно сказать, «поднялся» в схеме Судейкина: теперь дворянин должен был отыскать еще желающих навариться на деле. И у того как раз были подходящие связи среди соседей, у которых были подходящие «добровольцы» — и такое же желание подзаработать.

Вот тут, правда, стоило бы эту историю закончить, потому что все испортил как раз-таки Лосинский. Он на пару с Федотом Гавриловым (крестьянином из команды Судейкина) отправился в Рославль к знакомому корнету, у которого было целых три потенциальных рекрута на продажу. И случился казус: 30 декабря 1791 года обычная на вид парочка «крестьян» остановилась в постоялом дворе. И там упившийся до чертиков Лосинский, обритый по-рекрутски, агрессивно требовал у окружающих называть себя по дворянскому званию. И всем было бы плевать, кроме трактирщика: он-то и заприметил неладное.

Во-первых, если этот крестьянин обрит как рекрут – почему тогда он не в форме? Тогда он дезертир.

Во-вторых, если он дворянин, то почему обрит как рекрут? Дворян в обычные рекруты не забирали, и тем более не брили.

И в третьих, если он ни то и ни другое, то он мог оказаться либо преступником (бритая голова так же считалась наказанием), либо болеющим какой-нибудь заразой.

Ну а в четвертых, называть себя дворянином, не имея собсно дворянского достоинства, считалось преступлением, так что трактирщик попросту не стал рисковать и вызвал полицию. И несмотря на то, что паспорта (без которых путешествовать нельзя было путешествовать по империи) у Гаврилова и Лосинского были при себе, начальник полиции очень заинтересовался дворянином-рекрутом, и после продолжительного допроса Лосинский во всем признался, и заложил всех своих подельников. Под следствие попали прапорщик Судейкин, его подельники, а также крепостные, которые помогали прятать и увозить сбежавших рекрутов.

Следствие по этому делу длилось порядка 5 лет. За это время оказалось, что смоленские дворяне были не единственными мошенниками, работавшим по такой схеме. Подобные случаи вскрывались и под Москвой, да и за Сибирью тоже. Затем оказалось, что Судейкин был замешан в еще одной мошеннической схеме в лучших традициях «Мертвых душ»: он продавал других «добровольцев» с документами своих крепостных другим помещикам, после чего те сбегали.

Немало шороху навели и сами Лосинский с Судейкиным. Дело в том, что в июле 1792 года они умудрились сбежать со стражи, хотя и ушли они недалеко: паспортов у них не было, да и разделиться они не могли – вернее, этого не хотел Лосинский. Помните, что он должен был получить 150 рублей с собственной продажи? Так вот, он их не получил – вернее, получил только 5, а остальные Судейкин обещал отдать, когда у того отрастут волосы – мол, такую большую сумму потратить «рекруту» все равно не дадут. Вот Лосинский и боялся, что своего подельника с деньгами больше не увидит, так что полиция очень быстро повязала парочку без паспортов и со схожими приметами.

Лосинский и Судейкин, были отправлены на бессрочную ссылку в Сибирь с лишением всех званий и дворянского достоинства

Тем не менее, в 1797 году состоялся суд. Главные фигуранты дела – Лосинский и Судейкин, были отправлены на бессрочную ссылку в Сибирь с лишением всех званий и дворянского достоинства. Часть их подельников сбежала, другая часть (из числа крепостных, в основном) была оправдана, так как суд посчитал их лишенными свободы выбора. И на самом деле, список арестованных из числа смоленских дворян мог бы стать больше, причем гораздо больше – все-таки Судейкин активно сотрудничал с другими помещиками, но суд решил не раскачивать лодку и свалить все на эту парочку, следы которой после этапа в Сибирь теряются. И можно было бы сказать, что такая лихая коррупционная схема, должна была быть принятой к сведению и пресекаться на корню, но – это конец 18 века, на троне Павел I, так что эта история никого ничему не научила. А стоило бы.

Автор: Глеб Любельский

Метки:
Категории:История