Распутин пришел в Петербург в 1903 году, когда ему было 30 с небольшим лет. Здесь же спустя 13 лет он был убит и похоронен, а затем эксгумирован и сожжен. До сих пор многие места в Петербурге, связанные с Григорием, окружает мистическая аура.

В Петербурге Распутин сначала жил в монастырских страннических кельях, затем в меблированных комнатах, которые оплачивали ему «поклонницы».

Первая квартира Григория находилась по адресу Караванная улица, 11. Здесь он снимал комнату в квартире Иоанна Восторгова. Затем была Кирочная улица, 12.

Одно время Григорий жил у инженера Лохтина на Литейном, 37 и у издателя Сазонова на Николаевской улице, 70 (ныне улица Марата). Жил он достаточно скромно — занимал всего одну меблированную комнату.

Первая встреча Распутина с Николаем II состоялась 1 ноября 1905 года. Императорскую семью «старец» в основном навещал в Александровском дворце, куда Романовы перебрались из Петербурга после Кровавого воскресенья.

В 1910 году к Распутину переехали из родного села Покровское две его дочери — Матрена и Варвара. С помощью своих покровителей отец устроил девочек в частную гимназию.

Осенью 1913 года у Распутина появилась первая отдельная четырехкомнатная квартира на Английском проспекте дом 3 в доме генерала-майора Веретенникова, где Григорий прожил до 1914 года.

Сохранилось свидетельство дочери об образе жизни отца: «Свой уклад он не изменил и после приближения к царской семье. Ходил в русской рубашке, шароварах, заправленных в сапоги. Мяса не ел до смерти. Обед всегда состоял из одной ухи, любил редиску и квас с огурцами и луком. Вставал рано, шёл на службу в церковь, возвратившись, пил чай с чёрными сухарями или кренделями. Строго соблюдал пост, ел одни сухари».

Именно в этой квартире были сделаны известные снимки, на которых «старец» восседает за чайным столом в окружении женщин.

Иногда Распутин сажал «учениц» на колени, гладил их по волосам и что-то нашептывал на ухо

Среди его «учениц» были и аристократки, и простолюдинки. Никто из них не гнушался лично мыть посуду и обслуживать хозяина квартиры. Иногда Распутин сажал «учениц» на колени, гладил их по волосам и что-то нашептывал на ухо. Иногда начинал петь, а дамы устраивали вокруг пляски. Многие уединялись с хозяином в его личном кабинете.

Некоторые историки утверждают, что Распутин продвигал идею соединения молитвы и секса и убеждал женщин, что, вступая с ним с половую связь, они отдают ему свои грехи и становятся безгрешными, освобождаясь от плотских желаний.

Он и сам говорил: «Не согрешишь – не покаешься, не покаешься – Бог не простит, не простит Бог – не станешь к нему ближе, и Он не увидит душу твою».

Но помимо квартир о Распутине помнят и другие адреса в городе.

Казачий переулок, д. 11: Ермаковские (бывшие Егоровские) бани — Распутин часто ходил сюда париться.

Другой адрес — это любимый Распутиным в последние годы ресторан «Донон», располагавшийся на набережной реки Мойки, 24. Сам ресторан находился во дворе и здесь кипела жизнь. В «Донон» ездили гвардейские офицеры, чиновники высших рангов, министры, великие князья, артистическая богема. На втором этаже располагался кабинет для особо важных гостей, где собственно и бывал Григорий.

С 1914 по 1916 год Распутин с дочерьми жил в пятикомнатной квартире на Гороховой, 64, занимая квартиру № 20 на третьем этаже. Построенный архитектором Л.А. Фащевским в 1901-1902 гг., этот дом в то время принадлежал графине Анне Евгеньевне де Лесс.

Как выяснили вскоре вездесущие газетчики, квартиру Григорий Ефимович нанял на свое имя, заключив контракт на год. Найм подобного жилья в столице обычно обходился чуть более 10 тысяч рублей в год. Содержалась она за счет казны. Плату за нее вносил управляющий Императорской канцелярией А.С. Танеев, отец А.А. Вырубовой.

Парадная в квартиру Г.Е. Распутина находилась во дворе. «Здесь уж совсем другой тон, другая атмосфера, – передавал петербургский журналист свои впечатления от посещения квартиры Григория Ефимовича. – Тихая лестница во дворе, скромно обитая красным дверь без карточки. […] Тёмная пустая передняя, за ней крохотная приёмная, уставленная вдоль стен дешёвыми стульями. Никакой помпезности, никакого шика».

«В квартире не было никаких признаков роскоши, – писал побывавший у Г.Е. Распутина весной 1915 г. англичанин. – Ничего, кроме голых крашеных досок, жёстких стульев и простого стола».

«Наша квартира, – вспоминала Матрёна Распутина житьё на Гороховой, 64, – состояла из пяти комнат. Роскоши никакой у нас не было. Всё это враньё, что писалось тогда в газетах про нас. Комнаты наши и обстановка их были самые простые. В столовой стоял у нас стол, обыкновенные венские стулья и оттоманка, самая роскошная вещь из всей обстановки, подарок какого-то Волынского, освобождённого из тюрьмы по ходатайству отца; в спальне отца – кровать железная, американский стол, в котором хранились у отца под замком многочисленные прошения разных лиц, гардероб и умывальник; в кабинете отца – письменный стол, на котором ничего не было, кресло и диван; в приёмной были одни стулья. Только одну нашу детскую мы обставили по своему вкусу: у нас были в ней кровать, кушетка, столик, диванчик, кресла, туалет, гардероб».

«Его дочери, – отмечал очевидец, – имели особую комнату и никогда не заходили в помещения, в которых находились гости. Комната дочерей Распутина была хорошо меблирована и из нее вела дверь в кухню, в которой жили племянницы Распутина, Нюра и Катя, наблюдавшие за его дочерьми. Собственные комнаты Распутина были почти совсем пусты и в них находилось очень немного самой дешевой мебели. Стол в столовой никогда не накрывался скатертью. Только в рабочей комнате стояло несколько кожаных кресел, и это была единственная более или менее приличная комната во всей квартире. Эта комната служила местом интимных встреч Распутина».

Хорошо знавший квартиру старца Н.Ф. Бурдуков, будучи уже в эмиграции в Париже, замечал: «Пресловутый “деловой” кабинет Распутина, где будто бы принимались сильные мiра сего, был простой маленькой комнаткой в одно окно, выходившее во двор, а из мебели, кроме нескольких венских стульев и маленького, чуть ли не кухонного, стола, ничего больше и не было. Никаких светильников, драгоценных бюваров, богатых чернильниц! […] А ведь, по рассказам, квартира была роскошна, а шуб было несметно – и все собольи!»

Это самый известный распутинский адрес в Петербурге, а сам дом так и называют «Дом Распутина». В доме не было кап ремонта, а на месте его квартиры сейчас коммуналка.

Именно отсюда 17 декабря (30 декабря по новому стилю) 1916 года он уехал во дворец Феликса Юсупова на набережной Мойки 94, откуда больше не вернулся ни живым, ни мертвым. Рассказывают, что время от времени в бывшей распутинской квартире видят призрак чернобородого мужчины.

Князь Феликс Юсупов

На рождественской вечеринке в доме Юсупова 17 декабря 1916 года Распутину преподнесли пирожные и вино, отравленные сильнейшим ядом. Однако они не подействовали.

Спустя двадцать лет доктор Лазаверт, к чьим услугам прибегали убийцы, признался, что вместо цианистого калия подсыпал Распутину аспирин. А возможно, цианистый калий вступил в реакцию со сладким кремом, и это ослабило его действие.

В течение нескольких часов после приема яда Григорий был все еще жив и не ощущал ни малейшего недомогания. Тогда Юсупов умело отвлек внимание Старца и выстрелил ему в бок из револьвера.

Распутин упал, рана казалась смертельной. Но когда князь вернулся в комнату вместе с сообщниками, «труп» исчез. Как выяснилось, раненый сумел на четвереньках выбраться во двор. Депутату Государственной думы Владимиру Пуришкевичу, присутствующему на вечеринке, удалось догнать Распутина и выстрелить в спину.

Бездыханное тело заговорщики завернули в шубу, положили на заднее сиденье автомобиля, привезли на набережную Малой Невки и сбросили с Большого Петровского моста в прорубь. Когда труп впоследствии вытащили, врач определил, что Распутин, очутившись в воде, какое-то время еще жил.

Распутина похоронили 21 декабря 1916 года на территории Серафимовского лазарета в Царском Селе, в имении Анны Вырубовой, с которой он был дружен при жизни.

После Февральской революции по приказу Керенского солдаты выкопали гроб с телом Распутина, чтобы тайно перезахоронить его. На ночь гроб спрятали в ящике из-под фортепиано в углу императорской конюшни и 10 марта вывезли на грузовике из города.

С чем была связана причина такого решения в самый разгар масштабных исторических событий однозначного ответа нет. Может лишь предположить, что Керенский считал, что место захоронения популярного старца может стать местом массового паломничества, а где собирается толпа – жди неуправляемого развития событий.

Что случилось с телом затем доподлинно не известно. Существует две версии.

Согласно первой, возле поселка Лесное машина попала в аварию. Гроб вскрыли, извлекли полуразложившийся труп, облили бензином и подожгли.

Гроб вскрыли, извлекли полуразложившийся труп, облили бензином и подожгли

Рассказывают, что, едва тела великого старца коснулся огонь, он привстал в гробу, помахал рукой толпе, собравшейся вокруг, и скрылся в пламени.

В 1995 году между станциями метро «Лесная» и «Площадь Мужества» произошел прорыв подземного плывуна как раз на том месте, где сожгли тело Распутина.

По другой версии, тело несколько дней пролежало в вагоне, а затем было сожжено в топке парового котла Политехнического института. Вскоре на стволе березы, росшей у здания котельной, появились две надписи: «Здесь погребена собака» и «Тут сожжен труп Распутина Григория в ночь с 10 на 11 марта 1917 года».

Третья легенда утверждает, что сожгли не Распутина, а некого мещанина Щетинина, очень похожего на Распутина внешне — это понадобилось для того, чтобы скрыть истинную могилу старца.

Однако на месте бывшего захоронения «старца» в Царском селе до сих пор установлен крест и место считается «особым».

Категории:История