В отличие от Западной Европы, в Древней Руси бани были настолько широко распространены, что заслужили обязательного упоминания о них многими иностранными путешественниками.

Например, о русских банях писал английский поэт и дипломат, автор описания Русского царства в XVI столетии Джильс Флетчер:

Вы нередко увидите, как они для подкрепления тела выбегают из бань в мыле и, дымясь от жару, как поросенок на вертеле, кидаются нагие в реку или окачиваются холодной водой, даже в самый сильный мороз.

В XVII веке ему вторит британский аристократ Чарльз Карлейль, приближенный английского короля Карла II, посланный им в 1663 году к царю Алексею Михайловичу:

Нет города в их стране, где бы не было общественных и частных бань, так как это почти всеобщее средство против болезней. 

Культ общественных бань дожил до XVIII века и получил дальнейшее развитие в Петербурге. Естественно, что здесь строительству бань придавалось большое значение, не говоря уже о том, что Петр I извлекал из этого определенный доход для государственной казны, так как бани облагались значительным налогом.

Только из официальных источников известно, что уже в 1707 году бани стояли на Адмиралтейском дворе и вблизи Гавани, причем как солдатские, так и торговые, то есть общие. В первой четверти XIX века в Петербурге насчитывалось около пятидесяти торговых бань, в то время как количество домашних уверенно приближалось к полутысяче.

В XX веке строительство бань приобрело новое качество. К их проектированию привлекались видные архитекторы, а их внешнему облику придавалось преувеличенное значение. Они в полном смысле слова становились общественными сооружениями общегородского значения. Не случайно городской фольклор так точно сформулировал отношение петербуржцев к этому своеобразному общественному социальному институту: «Без Петербурга, да без бани нам как телу без души» и «Когда б не питерские бани, мы б все давно уже пропали».

Внутри бани поражали посетителей бьющими фонтанами, мраморными бассейнами

Из наиболее известных городскому фольклору петербургских бань считается баня в Фонарном переулке, построенная в 1870–1871 годах по проекту архитектора П. Ю. Сюзора. Бани, принадлежали купцу 2-й гильдии М. С. Воронину. В свое время они были знамениты своим великолепным убранством — мраморными ваннами, зеркалами, пальмами. Внутри бани поражали посетителей бьющими фонтанами, мраморными бассейнами, отдельными номерами из пяти комнат. Бани считались лучшими в Европе. В народе их называли «Воронинские», «Бани на Фонарях» или просто «Фонари». Бани пользовались популярностью. Однако слава о них ходила не самая лестная.

В первую очередь это связано с репутацией самого Фонарного переулка. Известно, что к началу XX века количество открытых публичных домов в Петербурге перестало поддаваться точному подсчету. Появились целые районы красных фонарей. Один из наиболее известных очагов свободной любви располагался вблизи Невского проспекта, в Фонарном переулке. Название производили то ли от местного Фонарного питейного дома, то ли из-за фонарных мастерских, находившихся поблизости.

Один из наиболее известных очагов свободной любви располагался вблизи Невского проспекта, в Фонарном переулке

До конца XIX века это название не вызывало никаких ассоциаций, пока вдруг, по необъяснимой иронии судьбы, в этом незаметном переулке не начали появляться один за другим публичные дома с «соответствующими им эмблемами в виде красных фонарей».

Но, конечно, в создании дурной репутации «Фонарных бань» сыграли не последнюю роль и сами бани. Если верить легендам, бани «На Фонарях» любил посещать Григорий Распутин. В Петербурге поговаривали о свальном грехе, о массовых оргиях и прочих шокирующих деталях запретного быта, имевших место в банях.

В Петербурге поговаривали о свальном грехе, о массовых оргиях и прочих шокирующих деталях запретного быта, имевших место в банях

Из бань, построенных в советское время, внимания городского фольклора заслужили бани, возведенные в 1966 году на углу улиц Марата и Стремянной, на месте снесенной Троицкой церкви, и названные «Невскими».

В петербургском городском фольклоре Невские бани известны под другими именами. В шутку их называют высокопарно «Дворец мытья» или по-простому «На стременах», от названия Стремянной улицы, куда выходит один из фасадов здания бань. Но есть у Невских бань и более изощренное прозвище. Оно навеяно реакцией на название улицы Марата, на которой бани расположены. Улица названа по имени одного из вождей Великой французской революции Жана Поля Марата, который погиб во время мытья в собственной ванне от удара кинжалом, нанесенном француженкой дворянского происхождения Шарлоттой Корде, сумевшей проникнуть в его дом. Так вот, Невские бани частенько называют «Бани имени Шарлотты Корде». Чего здесь больше: банных ассоциаций или намеков на судьбы революционеров, сказать трудно.

Известны в городском фольклоре и другие петербургские бани. Это «Пушкинские бани» на Благовещенской площади, которые, по легендам, посещал Пушкин; «Шаляпинские бани» на Большой Пушкарской улице; «Круглая баня», «Шайба» или «Циклотрон» на площади Мужества; «Красный фонарь» на 5-й линии Васильевского острова; «Плёха» на улице Черняховского.


Об авторе

Наум Александрович Синдаловский родился в 1935 году в Ленинграде. Исследователь петербургского городского фольклора. Автор более двадцати книг по истории Петербурга: «Легенды и мифы Санкт-Петербурга» (СПб., 1994), «История Санкт-Петербурга в преданиях и легендах» (СПб., 1997), «От дома к дому… От легенды к легенде. Путеводитель» (СПб., 2001) и других. Постоянный автор «Невы», лауреат премии журнала «Нева» (2009). Живет в Санкт-Петербурге.

Метки: